Мама Прости

Я вырос там, где жизнь раздавала нам подарки, где детство не кино, а боль, зашитая в заплатки.
Где мать вставала раньше солнца, падала без сил.
Но даже в лютый холод дом теплом ее светил.
Она скрывала слезы, чтоб не видел я тревоги.
Стирала руки в кровь, чтоб мне открыть пути-дороги.
А я, пацан упрямый, не ценил ее заботы, не знал, какой ценой давались хлеб, тепло, работа.
Она твердила: "Сын, не продавай за деньги душу, не предавай родных, когда весь мир вокруг разрушен".
А я спешил взрослеть, мечтал сорваться за порог, не понимая, сколько мать не спала, сотни ночей тревог.
Теперь мне сорок с лишним, жизнь ебашит без пощады, и понимаю мать была моей большой наградой.
Не золотые горы, не бабло и не корона, а голос мамы в трубке: "Сынок, ну как ты там, родной?" Мне сердце давит
пресс-бетон.
Мама, ты прости за все, что я не понимал.
За каждую слезинку, что тогда не замечал, за то, что редко так звонил и за молчанье месяцами, за то, что жизнь
нас развела чужими городами. Пока ты есть на свете, я еще не сирота.
Пускай мне сорок, пятьдесят, я для тебя малыш всегда.
И если Бог меня услышит, я попрошу лишь одного:
пусть мама проживет еще. Не надо больше ничего.
Я видел много сук, что улыбались мне за деньги.
Тех, кто клялся в верности, а предавал в одно мгновение.
Друзья менялись, словно ветер, лица, адреса, но только мать молилась, когда жизнь вразнос меня несла.
Когда весь мир вдруг отвернулся, мать не отвернулась.
Когда судьба ломала, сердце матери проснулось.
Она не знала, где я, с кем я, жив ли, не пропал.
А я порой неделями ей даже не звонил.
Молчал. И этот сраный телефон лежал в моем кармане, пока она ждала звонка в пустой своей квартире.
А я все занят, все дела, работа и заботы.
И все откладывал звонок до следующей субботы.
Но время, сука, не вернуть, оно не даст отсрочки.
И мать стареет, ожидая от сыновей хоть строчки.
Не надо ей дворцов, машин, бриллиантов дорогих.
Ей нужно слышать голос тех, кого растила с юных дней своих.
Мама, ты прости за все, что я не понимал.
За каждую слезинку, что тогда не замечал, за то, что редко так звонил и за молчание месяцами, за то, что жизнь
нас развела чужими городами. Пока ты есть на свете, я еще не сирота.
Пускай мне сорок, пятьдесят, я для тебя малыш всегда.
И если Бог меня услышит, я попрошу лишь одного:
пусть мама проживет еще. Не надо больше ничего.
Мы гонимся за счастьем, за бумажками цветными.
Меняем совесть на успех родных, на тех, кто с ними.
Нам кажется, что впереди еще десятки лет, но у судьбы на этот счет гарантий нет.
Вчера она была молодой, красивой, сильной.
Сегодня седина легла на волосы обильно.
И руки, что когда-то поднимали нас с земли, теперь дрожат от старости, от прожитой судьбы.
И каждый новый год ей прибавляет по морщине.
А мы все ищем счастье в непонятной нам причине.
Да нахуй мне богатство, если некому сказать: "Мамуль, я все купил.
Теперь ты можешь отдыхать". Мне страшно не от смерти, не от пули, не от боли, а от того, что мать однажды не
откроет двери в доме. И сколько не ори тогда, не бейся головой, никто уже не скажет: "Сын, я рядом, я с тобой".
Мама, ты прости за все, что я не понимал.
За каждую слезинку, что тогда не замечал, за то, что редко так звонил и за молчание месяцами, за то, что жизнь
нас развела чужими городами. Пока ты есть на свете, я еще не сирота.
Пускай мне сорок- Сорок, пятьдесят — я для тебя малыш всегда.
И если Бог меня услышит, я попрошу лишь одного:
пусть мама проживёт ещё. Не надо больше ничего.
Послушай, брат, пока она жива, не жди особой даты.
Не прячь любовь за гордостью, за суетой зарплаты.
Купи цветов без повода, прижми её к груди.
Скажи простое: "Мамочка, за всё меня прости".
Не надо громких тостов на поминках у могилы, когда при жизни не нашёл ни времени, ни силы.
Не надо памятник из мрамора ценою в миллион, когда ей нужен был твой голос, а ты молчал гондон.
Не деньги лечат одиночество, не золото согреет, а сын, который помнит мать, пока она стареет.
Пускай весь мир меня пошлёт — переживу, но если мать из-за меня заплачет, себе я душу на куски порву.
И если завтра рухнет мир, исчезнут все дороги, я перед мамой встану на колени прямо на пороге.
Скажу: "Спасибо, мама, что ты дала мне эту жизнь.
И сколько б ни было тебе сегодня лет, ты только, милая, держись".
Мама, ты прости за всё, что я не понимал, за каждую слезинку, что тогда не замечал, за то, что редко так
звонил и за молчание месяцами, за то, что жизнь нас развела чужими городами.
Пока ты есть на свете, я ещё не сирота.
Пускай мне сорок, пятьдесят, я для тебя малыш всегда.
И если Бог меня услышит, я попрошу лишь одного:
пусть мама проживёт ещё.
Не надо больше ничего.