Dreadnought

Мой крылатый дредноут
Уходит в глухую ночь.
Лишь сияние Эльма нещадно бьёт темноту.
Все трусы, штатские крысы
Давно разбежались прочь,
Остальные со мной и бесстрашно
Стоят на посту.
Даже если взорвать
Весь душевный боезапас,
Пробить пространство и время,
Мне не вернуться туда,
куда все смотрит мой
Странный упрямый компас, где по тонкому льду
Все бегут дней твоих поезда.
Ночной невидимый воздух,
На жестком дремлет крыле
И льется северное сияние
Кельбадером в пустоту.
Я закован в его полотне,
Словно в плавящимся стекле.
А радио ловит лишь
Только-только твою частоту.
Но ты
Все же поглядывай на горизонт никогда.
Я пришлю тебе
Весточку с белым почтовым китом.
Годы бьются о штевень,
Темны, солоны, как вода,
и поют свою
Песню за крепким железным бортом.
Но единственная пристань
Высоко, а небо низко.
Тянут сны из глубины,
И до весны нам путь неблизкий.
Цеппелина бок ребристый
Сквозь туман густой, как тистый,
Хватит высь сверхсеребристый
Острого винта.
Так отвернись
Уже, не смотри на горизонт никогда
И не жди даже
Весточки с белым почтовым китом.
Здесь годы бьются о штевень,
Темны, солоны, как вода,
и поют свою
Песню за крепким железным бортом.
А я, поверь, взорвал бы весь боезапас
И пробил пространство и время туда,
Куда все смотрит и смотрит
Мой странный упрямый компас,
Где по острому льду бегут твои поезда
Никогда.